«Японский милитаризм и его крах (1918–1949 гг.)»

Российский государственный военный архив (РГВА) представляет историко-документальную выставку «Японский милитаризм и его крах (1918–1949 гг.)» посвященную основным этапам развития и крушения японской военной экспансии в первой половине XX в.

Революция Мэйдзи 1868 года свергла в Японии власть сёгуна, военного правителя, составляло воинское сословие – самураи – перестала существовать. Однако военная составляющая новой системы власти не ослабла. Многие ведущие политические, коммерческие и военные деятели Японии тех лет являлись либо бывшими самураями, либо их потомками, воспитанными на самурайских взглядах и ценностях. Именно эти люди проводили в стране реформы, направленные на усиление экономической, промышленной и военной основ государства.

В 1873 г. в стране была введена всеобщая воинская повинность. Это позволило привлечь в регулярную армию мужчин из разных слоев общества, воспитывать их в духе военно-патриотических идей и безоговорочной преданности императору – божественной и неприкосновенной сущности, основе японского государства. Последнее положение было даже закреплено в конституции. Религиозно-идеологическую функцию воспитания выполняло синтоистское святилище Ясукуни, построенное в 1869 г., находившиеся в ведении военного ведомства. Здесь поклонялись душам всех воинов, погибшим за императора и Японию. Посещение в 1874 г. этого святилища императором весьма подняло его статус, приравняв всех павших солдат к божествам (ками).

В 1878 г. был создан, по образцу немецкого, генеральный штаб японской императорской армии, а позднее – генеральный штаб военно-морского императорского флота. Оба штаба были независимы от военных министерств, а с точки зрения полномочий со временем стали их превосходить. Отвечая за планирование и проведение операций, они подчинялись непосредственно императору. Армия и флот имели решающий голос при формировании правительства. Посты министров обороны и флота имели право занимать действующие офицеры, а их отзыв или отказ от назначений кандидатур могли привести кабинет министров к отставке.

Создав к концу XIX в. современную армию и флот, Япония начала проводить активную экспансионистскую внешнюю политику. С 1895 г. по 1914 г. Япония, преимущественно военным путем, включила в состав своей империи Тайвань, Ляодунский полуостров, Корею, Курильские острова, южную часть острова Сахалин. В годы Первой мировой войны 1914-1918 гг. она захватила германские колониальные владения – Каролинские, Марианские, Маршалловы острова, Палау и Циндао.

Распад Российской империи, казалось, открыл для Японии новые возможности по укреплению своей военно-экономической мощи за счет российских дальневосточных территорий. Японская интервенция в России началась 6 апреля 1918 г. с высадки во Владивостоке двух рот японских солдат. За короткий срок уже к осени 1918 г. численность японских войск в России достигла более 70 000 человек, которые оккупировали Приморье, Приамурье и Забайкалье.

Несмотря на первоначальные заверения японского командования о невмешательстве во внутрироссийские дела, довольно скоро оно стало поддерживать те белогвардейские силы, которые согласились учитывать военно-экономические интересы Японии. Прежде всего это были казачьи отряды атаманов Г.М. Семенова и И.П. Калмыкова. Для поддержки их боевых действий против советских вооруженных отрядов и партизан привлекались японские военнослужащие.

Поведение и действия японских солдат не вызывали симпатий у местного населения. Помощник начальника уголовно-розыскного отделения Хабаровской городской милиции осенью 1918 г. отмечал, что «жители принуждены запираться в свои дома при приближении японских солдат, причем за все отобранные продукты японцы ничего не платят».

Опираясь на военное командование, японские финансово-промышленные круги использовали интервенцию для эксплуатации природных ресурсов, пытались захватывать наиболее доходные отрасли промышленности и торговли. Главным образом это были сырьевые и продовольственные ресурсы – нефть, уголь, железо, руда, лес, пушнина, рыба, рис. Чтобы упростить этот процесс, японские военно-политические круги вынашивали планы создания зависимого буферного государства.

Однако, внутренние проблемы, резко отрицательная позиция США к планам восточноазиатского соперника  и успешные военные действия советских армий вынудили японское правительство эвакуировать свои военные силы из Приморья. Долгие дипломатические переговоры между СССР и Японией закончились подписанием в январе 1925 г. советско-японской конвенции об установлении дипломатических отношений и выводу в мае 1925 г. японских войск с северного Сахалина.

Однако стороны не доверяли друг другу. Советская разведка докладывала о готовности Японии захватить Владивосток и Приморье. В Японии действительно существовал спор о том, по какому пути должна двигаться в своем развитии империя. Армия считала, что двигаться нужно «на север», готовясь к боевым действиям против Китая и СССР. Военно-морской флот полагал, что требуется двигаться «на юг» и готовиться к военному столкновению с США. Обе силы опирались на крупные торгово-промышленные группы и соперничали между собой.

Мировой экономический кризис конца 1920-х – начала 1930 гг. усилил радикальные элементы в японских вооруженных силах, требовавших более решительных и агрессивных действий на внешнеполитической арене. Участились покушения на политиков, попытки государственных переворотов. В сентябре 1931 г. японская Квантунская армия начала боевые действия в Китае, которые привели к отторжению части китайских территорий и возникновению на них в марте 1932 г. подконтрольного Японии государства Маньчжоу-го во главе с последним китайским императором Пу И. Таким образом японская армия получила плацдарм для ведения боевых действий против Китая и СССР.

Однако если боевые действия против китайских вооруженных сил продолжались с разной интенсивностью вплоть до 1945 г., то открывать военные действия против Советского Союза Япония не спешила. В то же время ситуация на новой советско-маньчжурской (а фактически советско-японской) границе быстро менялась, росло количество вооруженных пограничных столкновений. Японская военная разведка активно работала с белоэмигрантами, засылала их на советскую территорию. На территории Маньчжоу-го действовали японские военные лаборатории по разработке бактериологического оружия, которое в случае войны могло быть применено против Советского Союза. В ноябре 1936 г. Япония и Германия заключили Антикоминтерновский пакт, направленный против СССР.

Прямые военные столкновения с РККА в 1938 г. у озера Хасан и в 1939 г. у реки Халхин-Гол показали японскому руководству, что СССР обладает вооруженными силами, способными нанести чувствительные поражения императорской армии. Кроме того, заключение 23 августа 1939 г. договора о ненападении между Германией и СССР позволило предположить, что в вероятной войне с советским государством японская армия рискует остаться без действенной помощи немецкого союзника. Поэтому после длительных переговоров, 13 апреля 1941 г. между Японией и СССР был заключен договор о взаимном нейтралитете. И хотя стороны продолжали не доверять друг другу, ситуация на советско-маньчжурской границе несколько затихла. Япония стала готовиться к войне с США, которая началась 7 декабря 1941 г. нападением японских вооруженных сил на американскую военную базу в Перл-Харборе.                  

Хотя боевые действия в Китае продолжались, а война с СССР по-прежнему не исключалась, японское командование Квантунской армии, по мере ухудшения военной обстановки, было вынуждено переходить от разработки наступательных планов к оборонительным. 5 апреля 1945 г., действуя в соответствии с договоренностью с союзниками по антигитлеровской коалиции, СССР денонсировал советско-японский договор о взаимном нейтралитете. Его вступление в войну в августе 1945 г., наряду с атомными бомбардировками США Хиросимы и Нагасаки, ускорило капитуляцию Японии. 2 сентября 1945 г. официальные японские представители подписали акт о безоговорочной капитуляции.

В результате Советско-японской войны и разгрома японской императорской армии в советский плен попали около 600 000 ее военнослужащих. Лагеря для их размещения в срочном порядке разворачивались на территории Приморского, Хабаровского, Красноярского краев, Южно-Казахстанской, Джамбульской областей, Бурят-Монгольской АССР и Узбекской ССР. Послевоенный Советский Союз использовал труд военнопленных в самых различных сферах народного хозяйства: в лесной и угольной промышленности, транспортном и сельскохозяйственном машиностроении, на строительстве железных дорог, в частности Байкало-Амурской магистрали.

В январе 1946 г. перемещение военнопленных в тыловые лагеря в основном было закончено. Обстановка в ряде вновь созданных лагерей Дальнего Востока и Восточной Сибири поначалу складывалась крайне неблагоприятная. Многие лагеря располагались в необжитых местах, удаленных от населенных пунктов и железных дорог. Это, а также суровый климат, тяжелый труд, перебои с поставкой питания, вещимущества, медикаментов приводили к тому, что значительная часть военнопленных болела туберкулезом, воспалением легких и дистрофией.

Японские офицеры, даже находясь в плену, вели себя как и прежде – заставляли солдат придерживаться уклада императорской армии (требовали стоять навытяжку, совершать уважительные поклоны, исполнять военные песни, читать наизусть пять заповедей солдата), а за малейшее отклонение – избивали, сокращали пайки. «Императорская армия останется императорской армией. Здесь в Сибири вобьем в голову солдат воинский дух», «Японская армия еще существует!» – передавал слова японского комсостава военнопленный Маэда.

Такая агитация могла привести к трагическим результатам. 9 апреля 1946 г. министру внутренних дел СССР С.Н. Круглову его заместитель А.Н. Аполлонов доложил, что среди военнопленных японцев ведется агитация о совершении массовых самоубийств («харакири») 30 апреля – в день рождения японского императора. Перед этим же «каждый военнопленный японец, якобы, должен был убить одного русского». Проверка лагерей в Приморском крае показала, что у всех военнопленных имелись ножи кустарного изготовления, а у некоторых – «луки и стрелы с металлическими наконечниками».

Все эти факторы крайне негативно влияли на моральное состояние японских военнопленных, часть из которых, при каждом удобном случае, старалась саботировать обязательные работы.

Советское руководство, в условиях послевоенного времени, оперативно решало возникающие проблемы. Территориальные органы внутренних дел, руководители местных организаций и предприятий должны были оказывать всемерную помощь лагерям для улучшения коммунально-бытовых условий жизни военнопленных японцев. Открывались спецгоспитали, а начальники лагерей, допускавшие рост заболеваемости и смертности военнопленных, подвергались административным взысканиям и снимались с должностей.

При обеспечении военнопленных продовольствием старались учитываться особенности национальной японской кухни. Например, вместо 300 граммов хлеба японский военнопленный должен был получать 300 граммов риса. Однако соблюдать эту норму было не всегда возможно, поэтому специальным приказом НКВД СССР подчеркивалась необходимость развития при лагерях подсобных хозяйств, организации ловли рыбы, заготовки топлива, сена, грибов, плодов и ягод. Многих японцев удивляла забота об их здоровье со стороны советских офицеров, гуманное отношение гражданского персонала и населения.

Большое внимание со стороны Главного управления по делам военнопленных и интернированных (ГУПВИ) уделялось пропагандистской работе с японскими военнопленными. В лагерях работали 3-месячные антифашистские курсы, на которых с 1947 г. по 1949 г. прошли обучение 21 137 человек. Помимо политических задач (разоблачение участников зверств, преодоление антисоветских настроений, воспитание стойких антифашистов), на курсах уделялось внимание организации культурного отдыха военнопленных. В лагерях оборудовались клубы, библиотеки, радиоузлы, открывались драматические, хоровые и оркестровые кружки. Военнопленные имели возможность заниматься спортом, создавали футбольные и волейбольные команды, организовывали турниры по шахматам и национальным видам игр.

Работа с военнопленными позволила советским следственным органам выявить военных преступников и собрать против них доказательную базу. 25-30 декабря 1949 г. в Хабаровске прошел судебный процесс  над группой из 12 бывших военнослужащих японской Квантунской армии, обвинявшихся в создании и применении бактериологического оружия. Все они были осуждены на заключение в исправительно-трудовых лагерях на территории СССР сроком от 2 до 25 лет (при действующем моратории на смертную казнь) за подготовку бактериологической войны против Советского Союза и разработку бактериологического оружия.

Массовая репатриация японских военнопленных началась еще в 1945 г., когда 64 888 раненых и больных бывших военнослужащих японской армии освободили непосредственно на фронтах. Такая своевременная репатриация позволила многим из них сохранить жизнь. В 1946 г. на родину отправили 34 300 японских военнопленных. Наиболее массовые репатриации японских военнопленных на родину были в последующие годы: 169 000 человек – в 1947 г., 164 000 человек – в 1948 г. В лагерях на тот момент оставалось 91 612 японских военнопленных. На 1 января 1950 г. по данным ГУПВИ было освобождено 574 718 человек. Окончательно этот процесс был завершен 23 декабря 1956 г., когда последняя группа японцев в количестве 1025 человек была передана в порту Находка представителю японских властей.

В экспозиции представлено более 140 документов и фотографий из 29 фондов РГВА. Это документы органов центрального военного управления Красной армии, личного происхождения, а также материалы из коллекций документов трофейного происхождения. Дополнительно представлены документы Российского государственного архива кинофотофонодокументов (РГАКФФД) и Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ).

Видовой состав документов чрезвычайно разнообразен – это доклады, информационные справки, служебные письма и записки различных управлений советского военного ведомства с резолюциями высшего военного руководства, протоколы допросов японских военнопленных, переводы японских документов, а также фотодокументы, карты, схемы.

Представленный документальный комплекс рассказывает об основных направлениях экспансии Японской империи на территориях России и Китая: японская интервенция на российском Дальнем Востоке в 1918–1922 гг. и в китайской Маньчжурии в 1931–1932 гг., боевые действия против китайских вооруженных сил в 1933–1945 гг., вооруженные конфликты с СССР (у озера Хасан в 1938 г. и на реке Халхин-Гол в 1939 г.), Советско-японская война 1945 г. Особое внимание экспозиции уделено пребыванию японских военнопленных на территории СССР и осуждению военных преступников на Хабаровском процессе 1949 г.